Глава тридцать шестая

Оксана встретила Ивана со слезами:

- Андрейка пропал! Только ты уехал - и он исчез. Вот, запис­ку оставил.

«Меня не ищите, сам вернусь, я должен отомстить», - прочи­тал Иван.

- Ну ты уж так не убивайся, парню четырнадцать лет, сообра­жает, не ребенок. А в остальном как? Где Толик, Нина?

Иван приехал рано, первым автобусом, видел, что Днестр пе­рекрыт с обеих сторон милицейскими шлагбаумами. В квартире было тихо, дети еще спали, а взрослых, кроме Оксаны, - никого. - В остальном все нормально. Толик и Нина уехали в Воро­неж. Вроде бы обмен намечается.

- А им-то зачем? Тирасполь - не Бендеры, тут спокойно, при­том Толику еще служить года два или три.

Они сидели на кухне. Оксана поставила чайник, сделала мужу легкий завтрак.

- Силин говорит, что выслуга есть, а жить в Молдавии не хочет. У него в Воронеже родственники. Да и Нина оттуда родом. - Давно уехали?

- Да нет, вот третий день.

- Как ты с этой оравой справляешься?

- А мне нравится, подумаешь - пятеро, так они мне очень помогают, особенно девочки и Андрейка. - Он в гараж ходил?

- Ходил, раза два за картофелем, луком, а что? Ты думаешь?! - Глаза Оксаны округлились.

- Да нет! К тому, о чем ты думаешь, он не прикоснется. Там было другое. Ладно, я потом разберусь. А на работе как?

- Я взяла отпуск за свой счет, теперь никто никого не держит. Ездила в Одессу: Ефим Исаакович в Израиль собрался, говорит: вези монеты, - деньги-то туда не возьмешь.

- А золото? Там·же все проверяется?

- И я ему об этом сказала, а он, понимая, что я-то никому не

скажу, взял гвоздь и, держа в руках, говорит: «Так металл есть ме­талл, прибор реагирует на металлические предметы, у нас описы­вают все, что мы кладем в багаж, но безвыходного положения не бывает».

- Понятно, но золотые гвозди - это тоже до поры до времени. И сколько ты ему отвезла? - Пока десять.

- И много ли дает?

- Как сказать, но жить можно теперь до весны.

- Хорошо, я все же сегодня пойду на работу, узнаю, что к чему, а насчет Андрейки пока - молчи. Я его найду. Как насчет прав? - Каких прав?

- Ты же должна получить права.

- Иван, ты, наверно, вообще ... Я их еще осенью получила, сам Чеботарь вручил. Исаев рассказал о встрече с Чеботаревым.

- Значит, все же ищут, то-то я в Бендерах заметила: вокруг на­шего дома два типа все шастали. Тревожно стало, и уехали сюда. Ты поосторожней.

- Ты что, Оксана? Да я еще кого хочешь в бараний рог скру­чу, - и он встал и, нежно обняв жену, поцеловал.

- Тихо ты, дети услышат.

- Что же нам теперь и любить нельзя, ведь я, почитай, десять дней не был.

- Все «ЛЬЗЯ», только не теперь и не в это время, вот скоро Вар­варе и Егорке в школу идти.

- А наш Егор как, а Оксана?

- Егор, вроде бы стал говорить почти нормально. Иногда говорит, говорит и остановится, вроде бы, как поперхнется. Иногда немного заикается. А Оксана - хозяйка они с Ваняткой мне на кухне встать не дают. А второй Егорка - совсем мужчина, на де­вок посматривает.

- Конечно, он же кавалер. Я в шестнадцать лет всю Россию проехал.

- Ты лучше этого не вспоминай, если бы ты тогда не сбежал от нас, все было бы по-другому.

- Как это «сбежал»?

- Да так, сбежал и все, я может тогда, со злости, и замуж вышла. Такому парню жизнь испортила. Марина по нем убивалась.

- Ладно тебе, вспомнила о чем, - Иван снова обнял жену и усадил к себе на колени.

- А знаешь что, Ваня, мне тоже нужно в Бендеры съездить.

Давай накормим детей, отправим их в школу. Егорка с Оксаной останутся дома, а мы поедем к себе на квартиру и вспомним молодость. Давно у нас этого не было, я и сама измучилась. Жизнь­-то уходит.

- Я согласен. Только они пусть никому дверь не открывают.

Ну давай хоть поцелуемся, соскучился я по тебе. Минут пять они целовались.

- Слушай, Ваня, а что же я тебя не расспрашиваю, как, что, навалилась со своими проблемами.

- Рассказывать-то нечего. Обратно ехал через Москву. Был у Кузнецовых, разговаривал с Поповым.

. - Александром Васильевичем? И как он, все так же?

- Я-то его не видел, говорил по телефону, по голосу, вроде, бы, постарел, но говорил бодро. А Кузнецова внуками завалили, жена его умерла, он сам весь белый стал. О какой-то измене хотел мне рассказать, а потом не стал. В Саратове я жить бы не хотел. Квар­тиру посмотрел: она не в самом Саратове, а в Энгельсе, рядом Вол­га, но все остальное очень плохо, лучше уж в Молдавии, чем в Са­ратове. О встрече в Волгограде Иван промолчал. Первый раз он утаил от Оксаны, хотя, может, и надо было рассказать.

Пропищало семь часов, Вышел Егор, старший сын Силиных, поздоровался, зашел в ванную, долго плескался.

- Егорушка, подними Вареньку, и идите кушать, - сказала Ок­сана, Начинался новый день.