Глава сорок вторая

Иван ехал в Воронеж без особого энтузиазма. После посеще­ния других городов казалось, что ничего хорошего эта поездка не предвещала. А получилось наоборот. В Воронеже еще не перебу­шевала первоначальная перестроечная истерия. Люди верили в то, что настал час и для них хорошей и свободной жизни. До центра России еще не дошли громовые раскаты национализма, дикой пре­ступности. Но уже и тут исчезло почти все с прилавков магазинов, предстояло страшное подорожание всего и вся.

Город Ивану понравился. Выйдя на привокзальную площадь, он вначале не удивился грязи, валявшимся повсюду клочкам бума­ги, пачкам из-под сигарет, всяким стаканчикам, а наоборот, даже обрадовался. «Россия - есть Россия», - подумал он и спросил, как проехать по нужному адресу. Сел на второй троллейбус и ... город ему понравился. Чистые современные улицы, широкие проспекты, даже зимой относительная чистота.

Старушка, которая согласилась меняться, была верующей. По поводу и без повода вспоминала Господа Бога, пыталась расска­зать Исаеву, что ждет его в жизни. «Бедная женщина, ты даже не представляешь, что тебя ждет», - подумал Иван, а вслух сказал:

- Вы только не верьте тому, что говорят теперь по радио и телевидению о Молдавии: притесняют русских, много случаев убийств, трупы по улицам валяются.

- Ну да, прямо-таки «валяются». Да мне, собственно, все рав­но, где умирать. А дочке ваша квартира понравилась, буду переез­жать. Только вы мне помогите сделать документы, вещи отправить.

Иван трое суток оформлял документы, это еще при помощи не­скольких десятков бутылок «Букета Молдавии».

 Наконец, все было готово и Исаев с большим трудом взял би­лет на Одессу, на самолет. Старушка отказалась лететь, решила ехать поездом. Контейнер отправили вместе. «Ну, теперь отхода назад нет! - подумал Иван. - Воронеж так Воронеж!» И в тот же день вернулся домой.

А дома все сделала Оксана. Пользуясь своими связями, а иног­да и немалыми деньгами, она уже отправила в Воронеж два кон­тейнера, упаковала вещи, сделала все документы и ждала Ивана. Ордера могла получить только лично старушка.

- Может, ее где-нибудь перехватить, чтобы не ехала через эти блок-посты, - говорила Оксана вечером, сидя в почти пустой квар­тире. Дети были у Силиных.

- Как насчет Андрея и Оксаны?

- Документы на усыновление в ЗАГСе, нужна твоя подпись.

- А как же с фамилией?

- Пока никак, пока усыновление, а вот когда им будет по шестнадцать, они сами решат.

- Согласен, логично, как с деньгами?

- Почти все червонцы ушли, деньги на переезд и на первый случай есть, а дальше как будет - не знаю. Осталось монет десять ­не больше.

- Как будет дальше, посмотрим, - главное вырваться отсю­да. Надо было все отдать.

Зазвонил телефон.

«Слушайте, мама сидит в Кишиневе, надо встретить. Сможе­те?» - «Да. сможем, только заедем за вами.» - «Я не поеду, по­едет Леу, понимаете почему?» - «Понимаем. Сейчас же и выезжа­ем!»

Решили, что поедет Оксана, а Иван будет их ждать на нашем блок-посту.

В Тарлодонах взяли прапорщика, он сам сел за руль «тойо­ты» и они понеслись в сторону Кишинева. На верху, за Бендера­ми, Иван с дочкой старушки вышли, а Леу с Оксаной поехали дальше.

Больше часа Исаев не находил себе места, ходил и ходил вок­руг помещения блок-поста. Шел снег с дождем, слякотно и холод­но, но Иван так ни разу и не зашел в помещение, где весело разго­варивала, часто и громко хохоча колокольчиком, дочь старушки. Уже был март, а погода - февральская.

Наконец, на нейтральной полосе засерела «тойота>.

На следующий день усилиями обеих заинтересованных сторон бабка поставила везде свои подписи и двум семьям выдали ордера:

Леу - Бендерский, Исаевым - воронежский.

В этот же день, с помощью все того же капитана Чеботаря сняли с учета «тойоту» и дорога в Россию была документально откры­та. Только документально.

А в Молдове уже творился беспредел. Через Днестр практичес­ки невозможно было проехать. Два шлагбаума с обеих сторон, на­глый, издевательский досмотр, почти всех возвращали на первом же посту.

- Как же проехать ? Может, я сяду за руль, а вы с детьми поедете в автобусе, как обычно?

- А что, дети приедут сюда?

- Да, их вечером привезут силины.

- Ну ты даешь! Зачем же детей сюда?!

- Откуда я знаю, как будем ехать, может, через Гура-Букулуй!

- А это, между прочим, мысль! Но там тоже два поста, только если ночью и в наглую.

- Будут стрелять, ты понимаешь, чем это грозит?!

- А что делать? Ладно, я пошел в часть, может, что придумаем.

- Ваня, только хорошо думай, я не хочу, чтобы стреляли.

Иван ушел, а через два часа Нина при везла детей.

- Вот забирай, все целы, здоровы! А что творится, что творит­ся! Мой говорит: надо было вам вертолетом лететь, сейчас можно заплатить и все.

-Ашишина?

- Да туда грузовик входит.

- Что теперь говорить, уже все решено: завтра выезжаем.

- Помоги вам Бог! Погода только не мартовская, слякоть, дождь!

- Погода вечно такой не будет, было бы здоровье у всех в по­рядке.

- Так, вроде, у вас и так все в норме, вот и Егорка оклемался.

Иногда так затараторит, что и не поймешь.

- С речью у него, вроде бы, все налаживается, а вот иногда он такое говорит, что жутко становится, и началось это после его по­хищения. Вначале Ваня заметил, а потом и я.

- Да что же вы заметили? Я вроде бы - ничего. Бегает, как все.

- Вначале он Ивану сны рассказывал. Будто бывал он у из­бушки, где жил его дед Егор в тайге.

- Ну и что? Так Иван ему эту сказку почти каждый день рас­сказывал.

- И я вначале так сказала. А Ваня говорит, что он такого ему не рассказывал. Егорка ему описал мостик через маленькую речуш­ку, будто шел по нему и нога в дыру попала, он никак не мог ее вытащить, а из речки чудище. Он даже закричал во сне и проснул­ся. Иван говорит, что забыл этот мостик, строил давно, но первый же паводок разрушил его. А отверстие специально оставлял, что­бы сидя на этом мостике, рыбу ловить удочкой было удобно.

- Тогда откуда же Егорка об этом знает?

- Вот и мы думаем: откуда? Но это еще не все. Он рассказывал, что ему снилось Волчье Логово, так подробно описал, что Иван тогда испугался сильно. Говорит, что так мог рассказать только тот, кто побывал там.

- Да ну, мистика какая-то!

- Вот-вот, я Ивану и сказки запретила рассказывать, а ему все равно все снится и снится. - А ты крестила его?

- Как, в церкви?

- А где же ты думала? Мы своих обоих крестили. Давай сейчас сходим.

- Ну да, а как Андрею, Оксане объясним?

- Да ничего не надо объяснять. Пусть Андрейка с Оксаной посидят дома, а мы сходим. Церковь-то рядом.

- Егор-то большой, надо и ему что-то сказать.

- А чего говорить, так и скажем. Егорка, поди сюда!

На кухню, где вели этот необычный разговор, зашел Егор.

- Егорка, мы сейчас с тобой сходим в церковь, по крестить тебя надо.

- А я и сам могу, вот, - и Егор перекрестился.

- Да не так, там батюшка водой нас окропит.

Но в церковь захотели идти все.

- И нам хочется! Там картины красивые, - заньш Андрейка, ­я один раз только и был в церкви!

Только маленькая Оксана молчала. Быстро одели детей и по­шли. Оксане с Ниной повезло. Рослый красивый священник как раз подобрал «команду».

- Что, всех хотите? - спросил он.

- А чего, давайте всех, - ответила Нина, подошла к сидевшей тут же женщине и записала всех троих детей.

Егорка сначала восхищенно смотрел по сторонам, а потом, ус­покоившись, встал в круг таких же, как он, посвящавшихся в веру Христову. Пахло свечами, красиво трехголосо пел небольшой цер­ковный хор.