Исаевы сидели в машине и ждали. Отвратительно слякотная погода. Иногда сильные порывы ветра били по обшивке «тойоты», и она еле заметно качалась. В салоне тихо. Дети, кроме Андрея, спали, а Оксана молчала.
Внизу, в десяти шагах, чернела асфальтная дорога Одесса-Кишинев, через каких-то двести метров находился мост через Днестр.
На мосту светились фонари и было четко видно, что первый шлагбаум поднят.
- Наверно, кто-то только что проехал, - тихо сказал Иван, - вот бы сейчас рвануть, глядишь, - и проскочили бы. - Так давайте, рванем! - загорелся Андрей.
- Нет, так вернее, у него автомат, надо ждать.
- Господи, какие кошмары! Ваня, может, давай завтра? Черт с ними, пусть трясут!
- Так пятьдесят килограмм тебе в руки дадут и что? А потом,
ты же знаешь, почему я не хочу досмотра. Надо рисковать!
- Страшно, ведь у себя на родине и погибнуть можно.
- Все может быть. Вы, когда поедем, ложитесь на заднее сиденье, в лоб вряд ли успеют стрельнуть, а сзади, через прицеп, не пробьют. А ты, Андрейка, не высовывайся.
Снова заморосил дождь. Ветер рвал бурьян у дороги и качал на столбах фонари.
Крепостной вал освещался тускло, и чтобы сейчас через него перебежать, нужно изрядно вывозить в глинистой грязи сапоги. Но через этот поросший бурьяном бугор никто не пробегал. На дороге и вокруг - ни души.
На передней панели автомобиля светящийся циферблат часов показывал половину четвертого. Мрачная, не по-весеннему холодная и тревожная ночь. Где-то, со стороны крепости, прокричал сыч. «О-о-й-й, о-о-й-й, о-о-й-й!» - простонала ночная птица и смолкла. Еще сильнее застучал по крыше и стеклам сыпучий дождь.
- Самая воровская ночь, - еле слышно сказал Иван и увидел, как на валу мелькнула тень. Это был Нестеров, он, нахлобучив накидку и подхватив ее снизу, стремительно спустился вниз и через несколько секунд плюхнулся на переднее сиденье.
- Давай майор, шлагбаум открыт, может проскочим. Разгоняй, а потом глуши.
Исаев выехал на дорогу и дал газу. Ветер встречный, поэтому впереди никто не услышал. Машина быстро взяла разгон и бесшумно выскочила на мост. Первый шлагбаум позади. «Тойота», замедляя ход, катится уже почти над серединой реки, еще несколько метров - и второй пост.
- Господи, помоги. Господи, помоги, - шептала Оксана, накрыв собой Егорку и Оксанку. Андрей сидит, чуть пригнувшись у правой дверки.
- Смотри, и второй шлагбаум открыт, - сказал Нестеров, давай, газуй!
Иван дал газу и в это время из будки выскочил охранник, он, вскинув автомат, что-то закричал. Нестеров дал очередь. Солдат, падая на спинку, успел нажать на спусковой крючок. Длинная автоматная очередь разрезала темноту. С обеих сторон постов выскочили солдаты.
- Жми, майор, я прикрою! - крикнул Нестеров и вывалился из машины. Послышалась беспорядочная стрельба, крики.
«Тойота», прыгнув на выезде с моста и резко повернув вправо, понеслась вниз, к селу Паркаты. Опустившись и проехав еще метров двести, машина остановилась. Исаев выключил зажигание и, склонившись на руль, сказал:
- Слава Богу, проскочили!
Слева и сзади еще несколько минут слышались автоматные очереди, потом все стихло. Андрейка выскочил из задней двери и перескочил в переднюю. Иван все так же лежал на руле. И вдруг «тойота» засигналила, протяжно и тоскливо.
- Папка, папка, поехали, - дернул Андрей Исаева за плечо.
Рука Ивана безвольно соскочила с руля и он медленно повалился на мальчика и упал ему на колени.
- Ма-ма-а! - заорал Андрей, впервые назвав так Оксану. Они убили его, сволочи, подонки! Вези его в госпиталь, я приеду к Силиным! - За какую-то долю секунды Андрейка вырвался из машины и побежал назад.
- Андрей! Андрей! Вернись! - закричала Оксана, пересаживаясь за руль. Схватив Ивана, уложила его полубоком на правом сиденье и рванула машину.
- Господи, помоги нам, Господи помоги нам ... - все время шептала Оксана, пока «тойоту> не влетела во двор госпиталя.
К счастью, прямо во дворе, стояла «санитарка», из нее выгружали раненых.
Оксана, открыв правую дверку, схватила Ивана под мышки и так заорала: «Помогите!», - что все находившиеся во дворе бросились к автофургону.
- Он майор: все документы есть, нас только что обстреляли! говорила Оксана людям в белых халатах.
- Вам дальше нельзя, подождите тут.
- Но я врач, я не только жена, но и врач. Мне надо знать, немедленно, что с ним!
- Нельзя, подождите, мы все скажем.
Оксана вернулась к машине. Егорка с Оксаной сидели на заднем сиденье и плакали.
- Успокойтесь, может, ничего страшного, папка здоровый, выдержит, не плачьте.
- Я боюсь, - хныкала Оксана, - Андрейка назад побежал, наверняка будет стрелять.
- Как стрелять?! Из чего?
- А у него пистолет был, я видела!
- Откуда у него пистолет? Может, игрушечный какой?
- Да нет, настоящий, холодный и тяжелый.
- Ладно, сидите, вон дядя вышел, пойду спрошу, что с папкой.
- Ранен он, но тяжело, - сказал врач, - надо же, я его хорошо знаю, пуля попала в грудь с правой стороны, прошла навылет, легкое, кровеносные сосуды не задеты, а вот вторая - в голову у правого виска. Это плохо и очень плохо.
Оксана смотрела на измученное лицо хирурга и не могла вспомнить, где его видела. У нее в голове была одна мысль: «Опять у правого виска!»
А врач, наконец, выпрямившись, прямо в упор посмотрел на Оксану.
- Оксана Ивановна, неужели это вы?! Какими судьбами?
- Майор Исаев мой муж, я умоляю: спасите его!
Конечно, конечно, надо же, никогда бы не подумал: вы и тут, в этом пекле.
- Аркадий Федорович, товарищ подполковник! - позвали из приемного отделения. Хирург заспешил и скрылся за дверью. Во дворе госпиталя - чернота, все так же моросит дождь, у входа скрипит тускло горящий фонарь.
Только к утру Оксана получила наиболее исчерпывающую информацию от дежурного хирурга.
Исаева поместили в палату интенсивной терапии почти в безнадежном состоянии.
- Я хочу дежурить возле него! - сказала Оксана. - Я врач, имею право.
- Хорошо, только не сегодня. Завтра, послезавтра, но не сегодня. Тем более, что вы ему не поможете. Пулю извлекать нельзя, пока, во всяком случае, там проходят мощные сосуды и может произойти непредвиденное. Сейчас я вам советую отогнать куда-нибудь машину, устроить детей, а завтра приходите. Вы меня так и не узнали, Оксана Ивановна? - Простите, нет.
- Мы у вас в Первомайском практику проходили с Соловьевым, рыжий такой, помните? - Валерка, что ли?
- Да-да, Валерка, я с ним ...
- Помню, помню, - как-то рассеяно и невпопад говорила Оксана, и слезы застилали ее глаза. Она вышла во двор и не сразу заметила Силиных и, с ног до головы грязного, Андрейку.
- Ну, как он? - спросил Анатолий. Но Оксана, ничего не говоря, вдруг разревелась, как обыкновенная русская баба.
- Тихо ты, детей перепугаешь, перестань, живой ведь - это главное! - старалась утихомирить ее Нина. - Вот еще один чуть
на том свете не оказался, а ну-ка, паршивец, лезь в машину и поехали к нам, надо вас высушить, отогреть.
- Они и прапорщика убили, - сказал Андрей.
- Какого прапорщика? - не понял Силин.
- Товарища Ивана, провожал нас.
- А ты откуда знаешь?
- Видел я, он лежал прямо на мосту, а те двое унесли сначала
своего в будку. Потом один вышел и выстрелил прапорщику прямо в голову.
- А ты зачем же туда побежал? Отец же приказывал: без него ничего не делать!
- Приказывал, приказывал, мне мой папка тоже приказывал, и мамка тоже, где они теперь?! Убивать всех румын надо, как они нас! И я их теперь всю жизнь убивать буду! За всех, - и за дядю Ваню тоже! - и Андрейка заплакал, шмыгая носом и всхлипывая.
- Разве можно так?! Это же бесконечная бойня будет!
- И пусть будет! И никуда я с вами не поеду, тут останусь, мстить буду!
- А как же Оксана? Ладно, пусть мы тебе чужие, а сестренка-то - твоя, родная, неужто ее бросишь?
Андрей замолчал. Шмыгая носом, он как-то безразлично уставился в темноту ночи.
- И вы мне не чужие теперь.
- Вот что натворил один человек! Сказали бы нам три года назад, - ни за что бы не поверили!
Возле дома Силиных остановились. На восточной стороне засветлело небо. Холодная, дождливая тоскливо страшная ночь заканчивалась. Наступало утро нового дня.
Комментариев нет:
Отправить комментарий