Глава сорок четвертая

Иван вернулся к вечеру.

- И чего шататься, я уже волноваться стала. Ну, что выходил, рассказывай.

- А ты думала, это легко. Командование категорически про­тив. Говорят: договаривайся частным путем. Солдаты многие со­глашались, но я побоялся, уже даже решил уходить домой. Иду к КПП, а там Нестеров стоит. Разговорились, слово за слово, а он и говорит: «А чего думать, я-то, вот он, целый дежурный по КПП, оружие при мне: на час отлучусь - никто не кинется, только Гура ­Букулуй далеко. Пойдем тут где-то часа в четыре утра». На том и решили. Что будет, то будет, только на душе что-то тревожно, по­том - почти целую неделю мне березки снятся, теперь-то мимо них ехать будем, - заедем, поклонимся родителям моим.

При упоминании о родителях что-то полыхнуло в душе Окса­ны, заныло, засосало под ложечкой, - до сих пор не знает она; - что настоящий отец ее - Егор Исаев, он же и отец Ивана, и лежат они с Варварой в такой далекой и такой для нее родной черноземной степи.

- Андрейка, пойди сюда! Пойдем на кухню, поговорить надо. Зашли, Иван закрыл дверь. Андрей уставился вопросительно серыми большими глазами.

 - я опять про пистолеты, где они?

- Я же сказал: спрятал, зарыл, отсюда далеко.

- Смотри, парень, если возьмешь с собой - нам труба. Уж пистолеты сразу обнаружат.

- Так что, я не понимаю, что ли? Да и зачем они теперь нам?

Дело сделано.

- Ты о каком это «деле» мне все твердишь, неужто и правда кого-нибудь убил?

- Так убил же, даже троих.

- Ты - убил? И ты думаешь, что я, вот так тебе поверю, чтобы такой малец и троих? А ну давай, рассказывай, и запомни, если это действительно было - больше никому ни слова.

- А чего рассказывать-то? Я их в лицо хорошо запомнил, а остальное - детали.

- Ну, прямо-таки, «детали», а как их фамилии, имена, где жи­вут? Как выследил, что, прямо на улице?

- Отец, ты за кого меня принимаешь? Вот на то, чтобы выяс­нить: кто они и где живут, и ушло целых два дня. Но я узнал не только, где живут, но и адреса родителей, которые живут в дерев­не. Единственное, в чем мне повезло, что все трое оказались из од­ной деревни и рядом жили. На субботу и воскресенье они уезжали к родителям. А в селе, как ты знаешь, туалеты где? Вот тут-то все и свершил ось.

- А как ты туда добрался?

- Да как, вместе с ними!

- Ого, это уже интересно!

- Ничего интересного, просто я сел в автобус, который шел

после обеда на Чебручи. Смотрю: на заднем сиденье они сидят, в гражданке, под хмельком, болтают, гогочут. Я тогда еще больше уверился, что их надо кокнуть. Подмывало тут же в автобусе. Но потом решил свою жизнь еще поберечь. До ночи просидел на бере­гу Днестра, потом пошел. Дома их не было.

-Как узнал?

- Сначала наблюдал, а потом пошел к ДК. Там танцы были.

Залез на забор напротив окна и увидел их там, боялся, что они с девками разбредутся кто куда, тогда - хана. Но они вышли втро­ем, а три девки пошли совсем в другую сторону. Я за ними. Темно было, а на мне большие солдатские сапоги болтаются, чуть не упал два раза. Возле одного из домов остановились. Почему-то стояли долго, потом пошли дальше. Смотрю: за деревню выходят. Тут я немножко оробел, думаю: заметят - прикончат . Местности я не знал, а оказалось, что они шли к току, где под навесом хранится табак. Больше я ничего не видел, освещение было плохое. Зашли они в небольшой домик. Я долго ждал, уже изрядно замерз, а ник-

то все не выходил. Я подумал, что не смогут они долго не ходить в туалет, так что выйдут. Но вышли сначала девки, притом все три сразу. Прыскали, смеялись. Я увидел, где они сидели, и решил, что милиционеры тоже в туалет не пойдут. Перешел прямо за угол до­мика. Стал в темном месте и тут мне повезло во второй раз. Вышел первый, как раз тот, который больше всех и бил отца. Стал он пря­мо рядом со мной, я вытянул руку и ... хлопнул.

- Но выстрел-то услышали бы другие!

- Ну да, мы сделали прибор.

- Какой прибор?

- Для бесшумной стрельбы, «глушак>, слышал о таком?

- И как же вы его сделали?

- «Как-как», из трубок, а посредине обыкновенная стекловата. Длинноват получился, но зато почти не слышно. Опробовали. - И где же вы его сделали?

- В мастерских, в школьных. А там ничего сложного: трубка,

отверстия, вторая трубка, больше диаметром и третья - без отвер­стий.

- Но это же получится целое сооружение!

- Великоватое, я его нес отдельно.

- Ну и что дальше-то?

- А что, этот упал, я его оттащил метров за десять, пощупал пульс - готов, но для верности еще раз пальнул, прямо в сердце. Ждал не долго, - вышел второй, позвал первого, постоял, попи­сал и хотел было зайти вовнутрь, тут я его и хлопнул. А третий долго не выходил, выскочили девки, хохотали, что женихи разбе­жались. Потом уже вышли все вместе. Третий провожал их всех по одной. Наконец, он остался с одной, я забоялся, что он завернет ее к себе домой, но получилось, как я и хотел. Милиционер простился с девкой и пошел домой. В одном месте улицы разрывались неглу­боким оврагом, вот тут-то я его и догнал. Спрятал его в овраге и пошел вдоль Днестра. Во многих местах долго шел по воде, а возле Тирасполя меня ждал на лодке Ярощук. Вот и все.

- Да, но почему же до сих пор ни по радио, ни по телевиде­нию - ни слова.

- Политика. Мы написали для каждого из них записки по-мол­давски. Вроде - это месть за девок. Получается, что кокнул их кто­-то свой. Потом, возле всех остались следы от одних и тех же сол­датских сапог. Значит, убивал один человек, притом, из пистолета. Явно, военный.

- А где же те сапоги?

- В Днестре, я их из лодки, прямо на середине реки выкинул.

Не переживай, отец, дело сделано чисто - никто не догадается. Мы даже в сапоги камней напихали, прежде, чем выбросить.

- Какой кошмар! И как же ты теперь жить-то будешь? Ведь три жизни угробил, они же ночами к тебе будут приходить до кон­ца дней твоих, сниться будут!

- Пока никто не приходит, а если бы я не отомстил, тогда точ­но всю жизнь мучился бы. Все сделано верно. Пойдем, а то мамка заволнуется.

Все давно было собрано. Осталось только перетащить в маши­ну и ждать. Носили не спеша, сначала поставили в прицеп холо­дильник, телевизор, стиральную машину, всю посуду, кое-какие детали от машины. Оксана, кстати, очень удачно продала гараж. Последним Иван забрал оттуда чулок заднего Моста, засунул внутрь самородок и погрузил в прицеп. Поставил сорокалитровый бидон вина, и вот теперь догружали уже из квартиры.

- Оксана, самородок в чулке заднего моста.

- Каком таком чулке?

Иван показал.

- И надо же, назвали - «чулок>, и ничуть не подходит, толь­ко зачем мне знать? Ты-то знаешь!

Закончили выносить вещи за Полночь. Егорка и Оксана хотели спать, им соорудили что-то наподобие постели на заднем сиденье. Иван включил печь, Хотя погода за несколько часов улучшилась значительно. Прекратился дождь и на улице стало совсем тепло, как весной, хотя кругом была грязь непролазная. Дети сразу же уснули. А взрослые, к которым всячески старался приобщить себя и Андрей, зашли еще раз в пустую квартиру, посидели немного и в два часа ночи, перекрестившись по настоянию Ивана, захлопнули дверь, так как ключи уже были у Новых хозяев, ночевавших пока в Тарлоданах, и спустились к машине.

- Ну что, может, поедем потихоньку?

- А когда Нестеров выйдет?

- Договорились, что без четверти четыре.

- Постоим еще?

- Нет, лучше выедем на гору возле моста, там отличное место для наблюдения.

- Тогда поехали. Господи помоги нам, - Трижды прошепта­ла Оксана.

«Тойота» плавно покатилась. Темнота полнейшая. На небе ни проблеска, кажется, Вот-вот снова пойдет Дождь, ветер, то утихая, то вновь возобновляясь, нагибал блестевшие под светом фар голые деревья и ребрил воду в попадавшихся на дороге лужах. Мокрые серые коробки домов чернели глазницами окон. На улице ни души. Медленно выкатились на небольшой холмик, откуда хорошо про­сматривался освещенный мост через Днестр. Под стальными арка­ми моста чернела река.