Почти год Иван колесил по госпиталям, был и в Симферополе, и в Севастополе, и даже в Одессе. От инвалидности категорически отказывался.
И не перед кем он не был в таком долгу, как перед Виктором и Ритой. Старики часто навещали его, как могли - успокаивали.
Вначале Иван совсем пал духом, когда понял, что Ольга предала его. Тогда Виктор устроился сторожем в госпитале, чтобы бать рядом, но то ли молодость взяла свое, то ли Исаев все же переборол себя, но где-то через неделю он успокоился. Вскоре его перевели в Симферополь. Кости срослись довольно быстро, а вот последствия нервного стресса сказывались на здоровье еще долго. И опять операции, операции, операции ...
И вот, наконец, капитан Исаев почти здоров, но еще с палочкой. Он прибывает к новому месту службы в город Бендеры, что стоит на берегу живописного Днестра в Молдавии.
Крепость Тигина, о ней ходили легенды. Иван ни одной из них пока не знал, а потому просто с любопытством смотрел на земляные насыпи, под которыми располагались казармы, на крепостной вал, защищающий крепость широченный ров. Дежурный по части подвел его к казарме роты, которой предстояло командовать Исаеву.
- Ну вот, товарищ капитан, ваше хозяйство: казарма, учебный корпус, дальше заходите, разбирайтесь сами. Одно лишь скажу: вашу роту иначе как «черная сотня» и не называют, за мою службу в ней сменил ось четыре ротных.
- Почему «сотня» - ясно, а вот почему «черная»?
- Так связисты, у Них и петлицы, и эмблемы черные.
Иван зашел в роту. Прохладное грязное помещение, у тумбочки дневального никого нет. В расположении тихо, вдруг со стороны спального помещения послышались лихие переливы баяна:
Меня мама провожала,
А отец бухой стоял!
Капитан направился туда, откуда неслись звуки. Но дверь казармы с грохотом открыл ась, и на пороге показался солдат с баяном. Под глазом у него красовался большой синий фингал. Рыкнув басами, он спросил:
-Ты кто?
Солдат явно был под хмельком.
- Да, играешь ты мощно, а баян-то тульский - фирма, можно попробовать?
- А чего, умеешь, что ли?
- Та так себе, батяня когда-то играл, а музыку люблю.
- Пожалуйста, мы не жадные, чего с дубинкой-то, десантник?
Мы на землю часто, Как с луны слетаем,
- Вот это да, не думал, что тут десантную лирическую услышу! Откуда знаешь?
- Я всю жизнь десантником мечтал быть, а вот попал ... Ну давай, капитан, врежь!
Иван взял баян, нежно погладил его, будто протирая, не разжимая мехов прошелся по клавишам и, грустно вздохнув, вернул: - Как звать-то тебя, боец?
- Колька, а чего, чудной ты какой-то. Может, ты ионе офицер
вообще? Форма летная и значок парашютиста, а с палкой.
- Ладно, Коля, офицер я, к тому же ваш новый командир роты, А вот это откуда? - указал Исаев на синяк.
- Да ладно заливать - «командир роты»! А синяк - так это комбриг мне удружил.
- Как комбриг?
- Да ну, ты че, капитан, Виля добрейший мужик, я просто спал за коммутатором - вот так, - и солдат показал как, подперев руками подбородок, а комбриг зашел, ну и убрал мои руки, а я об стол и бахнулся.
- Ясно, а где вся рота-то?
- А кто где, а в основном в баню пошли, это часа на два. Да вы
располагайтесь, можете послать, в казарме коек навалом. А чемодан ваш я в каптерку отнесу.
- Не надо, Коля, знаешь что?
- Ага, я весь во внимании.
- Давай уговоримся: о том, что ты меня видел - никому! Идет?
- Идет. Мертво, капитан, ты мне нравишься.
- Ну и хорошо, и еще, ты мне тоже нравишься, а раз так, то
будем друзьями.
- О чем разговор!
- Тогда так, чемодан я оставляю, соображай, а сам пойду искать жилье.
- А чего искать, у нас есть гостиница, там наши солдаты службу несут, комендантский взвод. Хочешь, позвоню?
- Ну мы же договорились!
- Ах да, что это я! Только знай - это гостиница нашей бата-
реи, если ты будешь наш командир, значит твоя. Вот здорово, а ты не заливаешь?
- Насчет чего?
- Ротного нашего.
- Читать умеешь?
- Обижаешь капитан, я в консерватории учился.
- Как в консерватории?!
- Молча, Нестеров моя фамилия.
- Тогда читай.
- «Капитан Исаев назначен командиром батареи управления».
Смотри, правда. - Солдат вдруг стал по команде смирно и с пафосом в голосе доложил. - Дневальный по роте рядовой Нестеров! - Коля, мы же договорились!
- Есть, товарищ капитан. На губу посадите?
- За что же?
- Ну как за что! Дневальный пьян. А может, с горя я! - вдруг злобно заорал солдат.
- Да ты успокойся, отнеси баян. Я честную игру играю, не люблю шизиков-истериков. Завтра приду за чемоданом, а полевую сумку возьму. И помни - никому!
- Могила, капитан!
Солдат удивленно смотрел вслед уходящему офицеру, опиравшемуся на палку, и из часто моргающих глазах его показались слезы: «Ну, Колька, теперь туго тебе придется. Отвеселился ты, отдурачился. Этот спуску не даст!» - подумал музыкант и, взяв чемодан, понес его в каптерку.
Комментариев нет:
Отправить комментарий