- Иван Егорович! Неужели это вы?!
Исаев полулежа читал книгу и не видел как вошли сдающая дежурство медсестра Наташа и принимающая, высокая красивая блондинка, которую Иван видел впервые. Он вздрогнул от этого возгласа и с любопытством и недоумением уставился на светловолосую сестру, которая, улыбаясь, уверено подошла к его кровати.
- Неужели не помните? Так я же Раиса! Мы с Олей в одной группе в планерной школе учились. И живем рядом. Когда вы привозили ее на мотоцикле, мы с Маринкой возле их двора стояли с теткой Галиной, неужели не помните? А я вас сразу узнала, это же надо!
- Извините, не помню, столько лет прошло. Вы планеристка?
Не помню.
- Ладно, Рая, у тебя целые сутки впереди, потом поговорите.
Давай принимать дежурство, у меня времени - в обрез, - закипятилась маленькая вредная Наталья.
- Я к вам потом зайду, сегодня я как раз Ванятку вашего видела, шустрый малый!
При имени сына у Ивана внутри все так и обмерло. Вот уж кого он хотел видеть, так это Ванятку! Любил, ох как любил он красивенького, ловкого, сообразительного мальчугана, ничего бы не пожалел для него. Он даже не сразу нашелся, что ответить, только и сказал:
- Заходите, заходите, буду рад.
И Раиса действительно пришла после ужина. В палате, где «отлеживался» Иван, не было никого. Хирургическое отделение почти пустовало, лежали только по самой великой необходимости: кому охота валяться в душных госпитальных палатах в конце лета! Исаев неподдельно обрадовался ее визиту, но медсестра видимо за прошедшие часы все обдумала и заметно стала сдержаннее.
- Вы меня извините, я когда вас увидела - обрадовалась, и получилось как-то нехорошо, уж больно эмоционально.
- Это я должен извиниться, что не помню вас.
- Конечно, куда же вам, столько нас было. Я первый раз вас
увидела, когда вы привезли Володю Марченко в Планерское на море.
- Так это вы были? Надо же, вот здорово! Живете в Феодосии?
- Я же говорю - соседи мы с Галиной Степановной, вчера
только на кладбище ее видела. - На кладбище?
- А вы что, не знаете?! - Раиса испуганно посмотрела на Ивана.
- Ничего не з-знаю, г-го-ворите, Рая, г-го-ворите, - Исаев
опять стал заикаться и это еще больше испугало медсестру.
- Я не должна была вам говорить, вы уж меня не выдавайте. - у Раисы неожиданно навернулись на глаза слезы.
Иван, взяв себя в руки, Спокойно сел на кровати, подтянувшись
за спинку, и тихо, но решительно сказал:
- Не волнуйтесь, я умею держать язык за зубами. Говорите.
- Никита Игнатич умер.
-Когда?
- Вот вчера и похоронили.
-Оля была?
Раиса присела на край кровати:
- Нет, Оли не было, я не стала расспрашивать, видела только, как Галина Степановна увела Ванятку.
- Мальчика брали на кладбище, зачем?
- Иван Егорович, вы только успокойтесь, я очень неправильно поступила, рассказав все вам, мне влетит за это. - Раиса вдруг расплакалась.
- Ну бросьте вы, я сказал - никому! Как я завидую Марченко. - Иван обнял за плечи девушку и, как мог, стал успокаивать.
- А как я завидовала Оле, когда вы ее привезли тогда вечером, как на вас тогда тетка Галя наехала! - вдруг рассмеялась сквозь слезы Раиса.
- Жаль Никиту Игнатьича, толковейший был человек, пусть земля ему будет пухом. Так после того, как на меня Галина «наехала», Никита Игнатич мирил нас да так до конца и не помирил.
- Она со всеми так, все ей не угодны. Никита Игнатич любил ее, и как она над ним ни издевалась, не мог бросить. Правда, мамка говорит, что уходил он от нее два раза, но потом опять возвращался. - Конечно, жизнь есть жизнь. !Калко старика, милый был человек.
- И что удивительно, Галина все охает, ахает, ко мне за помощью обращается, а он - ни разу.
- Да. И как вас, простите, тебя на медсестру угораздило?
- Да так, в мединститут не прошла, вот и..., - Раиса развела руками.
- А как же с Вовкой? Дети?
- Конечно есть, притом двое, мальчик и девочка, уже взрослая, не то что ваш.
- Ну да! А Марченко теперь кто? Мы же с ним после Планерской так и не встречались.
- Да как же: Водитель он, на автобусе колесит по Крыму. Живем хорошо, недавно квартиру получили. Поправитесь, заходите. - Конечно, само собой!
Раиса встала, заторопилась уходить.
- Минуточку, Рая, можно я вас так буду называть?
- Отчего же, ваш Ванятка меня иначе как Райкой и не величает.
- Я бы очень просил никому о том, что я в госпитале, пока не говорить. У Оли диплом, пойдут разговоры. Кого бы я хотел видеть - так это Ванятку, но и ему пока нельзя, пусть думает, что я на ученьях, так будет лучше.
- Хорошо, хорошо, Иван Егорович, я только Вовке скажу, у нас с ним секретов нет, иначе он узнает и никогда мне не простит. Тем более, что он о вас часто вспоминает.
- Ладно, договорились. А вот, глядя на вас, кто бы мог подумать, что вы летали на планере!
- Почему же? Между прочим, это я Олю уговорила записаться в школу.
- Вы сейчас такая солидная, такая ...
- Ну что вы, я какой была, такой и осталась, не как некоторые ...
Иван стал анализировать полученную от медсестры информацию: «Жаль Игнатьича, ведь и шестидесяти не было ... И почему мои не сказали? Вот конспираторы! А Оля? По идее она уже должна была защититься еще в июле. Тогда где же она? Что-то тут не так, надо позвонить отцу».
Исаев всегда перед сном долго костылял по живописному госпитальному дворику, сидел на лавочке в вечернем сумраке. Вот и сейчас он медленно спустился со второго этажа и поковылял по пустынному, поросшему кустами туи и шелковицы двору. Подошел к телефону автомату, постоял возле него, не решаясь - звонить или не звонить. Да так и не позвонил, подумал: «Может спят,
. они рано ложатся, зато рано встают». И, приняв такое решение, вновь застучал костылями по аллее.
А на следующий день, к большому удивлению Исаева, нагрянул к нему Марченко со всей своей семьей, да еще и с Ваняткой. Увидев отца, он вначале не узнал его, и только когда Иван позвал, вихрем понесся навстречу. Исаев, бросив костыли, встал на колени и Ванятка повис у него на шее.
- Папочка, миленький, родненький, я так и знал, что неправду говорит бабуля, что ты умер! Вот же живой ты, я теперь всегда к тебе убегать буду! - И мальчишка всем своим горячим тельцем прижался к голове Ивана, гладил кудрявые волосы и все щебетал, щебетал.
- Ух ты, щетина какая! Ты побрейся, а то колется, а Райка хорошая, и чего ты на ней не женился, вон Вовка - не нарадуется.
Вовка с Раисой и детьми стояли в сторонке и, наблюдая эту сцену, улыбались.
- Что же ты на мамку свою такое говоришь-то? И бабуля у тебя х-хорошая, - наконец вымолвил, чуть заикаясь, Иван.
- Не хорошая, не хорошая, она меня от бабушки Риты забрала, а дедуленьку-то моего родненького в землю зарыли! - и мальчик заплакал навзрыд. - Папочка, пойдем, заберем его оттуда, ему там плохо. Он приходил ко мне вчера ночью и говорил, просил забрать, давай заберем его!
- Да успокойся, Ванечка, все у нас будет хорошо, у тебя еще один дед есть, Виктор. Он-то живой.
Мальчишка как-то вдруг сразу успокоился и по-взрослому сказал:
- Баба Галина о нем плохо говорит и опять неправду, а дед Виктор мне велосипед подарил, поедем с нами домой, папочка, поедем, мне плохо без тебя. А мамочка моя в Африку укатила.
- Как в Африку?! - выдохнул Иван.
- Так, в Африку! Я слышал, как баба Галя соседке хвасталась!
- Ну теперь мы пропали, - сказала Рая, - узнает Галина, бойня пойдет.
- Пусть только попробует!
Комментариев нет:
Отправить комментарий