Глава тридцать восьмая

И действительно, через три дня Андрей появился. Рано ут­ром, когда было еще темно, и только Иван, привыкший к ран­ним побудкам, включив на кухне свет, читал тревожные статьи и заметки в молдавских газетах, во входную дверь легонько по­стучали.

Исаев, посмотрев в глазок, увидел Андрея, стоявшего в мокрой от дождя куртке. Впустил, раздел, усадил за стол, налил чаю, дал хлеба с кусочком колбасы.

- Ну? - спросил шепотом, когда Андрей, согревшись, пере­стал дрожать.

- Все сделано, - как-то безразлично сказал мальчик.

- Что «сделано»? Где пистолеты?

- Пистолеты в надежном месте, а я свою задачу выполнил.

Хочу спать, отец, когда-нибудь расскажу.

Андрей так обычно и естественно произнес слово «отец», что Иван вначале и не понял его смысла, но потом грудь его наполни­лась такой неудержимой радостью, что он обнял мокрую голову ребенка и стал целовать мальчика. Но потом, став опять немного грубовато-суровым, сказал:

. - Мы же договорились: без меня ничего не делать! Ты же сло­во давал! Это, знаешь, как называется?! Ты знаешь, как Оксана Ива­новна переживала?

- Я же ей записку оставил. И потом, если бы я этого не сделал, то всю жизнь проклинал бы себя за трусость! Нет, батя, все сделано правильно.

Через каких-то десять минут Андрей уже спал крепким мальчи­шеским сном.

«Неужели он кого-то убил? - подумал Иван, глядя, как Анд­рей, по сути еще совсем ребенок, свернувшись калачиком, спал на правом боку, подложив под голову обе ладони, - а может это толь­ко плод его детской фантазии?»

А события в республике происходили одно страшнее другого.

У села Варница молдавские экстремисты обманным путем аресто­вали дежуривших на блокпосту пятерых человек и забили граж­данских людей, среди которых был один старик, до смерти. Делали это в помещении сельского совета и в присутствии председателя.

Убийства стали настолько закономерными, что газеты просто писали, что сегодня убито - столько-то, ранено - столько-то. Будто сводки минувших боев.

Но это было только начало. После того как в городе Каушаны. произошла крупная драка его жителей с румынами, грабившими, в буквальном смысле, магазины, начались трагические события.

Появившиеся откуда-то старые наши БТР-57 с румынскими солдатами на борту и стали стрелять из пулеметов по окнам пер­вых и вторых этажей жилых домов. Погибших в этот день нельзя было сосчитать. На крышах и чердаках девятиэтажек появились снайперы.

При таком попустительстве местных властей начиналась вой­на. Самым парадоксальным было то, что в Бендерах стояло несколь­ко воинских частей. В крепости - ракетная бригада и понтонный полк, возле автовокзала - десантно-штурмовой и химический ба­тальоны, на Варнице - батальон связи, а рядом, в селе Парканы ­инженерно-саперный батальон.

Руководство молдавских экстремистов вначале несколько раз провоцировало на стычки именно военных, но командование во­инских частей получило однозначный приказ: в конфликт не всту­пать. Тогда молдаване стали охотиться за военными и членами их семей, произошло подряд несколько убийств.

Военные перевели свои семьи в части, даже организовали там школы. Но издевательства продолжались. Молдаване стали систе­матически обстреливать места дислокации частей. Однажды мина попала в строй солдат, шедших на обед. Двадцать шесть трупов и почти сорок раненых. А военным приказ: не стрелять! И тут в Ти­располь приезжает А.В.Руцкой и на построении дивизии отдает приказ: на обстрелы отвечать!

После первого же минного залпа со стороны села Варница, во­енные нанесли ответный удар. В результате, - поселка не стало. Обстрелы прекратились, но не надолго. Молдавские националис­ты готовились стереть с лица земли непокорные русскоязычные го­рода: Бендеры и Тирасполь. В Кицканском лесу сосредоточил ось огромное количество военной техники. Готовилось грандиозное по­боище. Понимая, что у русских ничего нет (хотя рядом стоят мощ­ные воинские соединения!), молдаване предвкушали радость ско­рой победы.

Среди русскоязычных офицеров и прапорщиков воинских час­тей начали работу гражданские агитаторы, с одной только просьбой: защитите, не дайте надругаться! У многих военных в го­родах жили родственники, и призывы гражданских людей были услышаны. «Да что же мы, действительно, будем молча наблюдать, как издеваются над славянами!»

Но командир Тираспольской дивизии имел строжайший при­каз: в конфликт не вступать.

В свою родную часть пошел с делегацией бывших офицеров и Иван Исаев.

- Вы когда уволились, товарищ майор? - обратился к нему командир части. - В восемьдесят седьмом? А сегодня - девянос­тый, пойдите в свою родную роту и посмотрите, кто там служит и, главное, как служат! А вы говорите: дать вам оружие! Да если вы даже договоритесь с солдатом и «нападете» на пост, я этого не до­пущу, потому что меня в лучшем случае посадят в тюрьму, а в худ­шем расстреляют. Так что оружие вам я не дам! Не надо было отда­вать свое из школ, у вас были и пулеметы, и автоматы. Вот затворы бы я вам дал точно.

Иван-таки сходил в свою роту. Он никогда не думал увидеть такое. Днем солдаты лежали на кроватях в сапогах, кругом грязь, занятий - никаких. Офицеры сидят в канцелярии и режутся в пре­феранс.

- Вы уволились нормально, товарищ майор, вот и мы хотим.

А если мы начнем требовать от солдат службы, то одно письмо под­писанное тремя, и вы на гражданке, но без пенсии. Вы знаете, как называют Язова? Вот-вот. Говорят, вы в спецназе служили? А вот Горбачев поставил на разведку Привазова, а он кто? Разведчик? Востоковед. Он провалил всю нашу агентуру. А кто Бакатин­строитель, он строительный институт закончил, и он министр внут­ренних дел! Вы что, не соображаете, чем это пахнет?! «Когда пиро­ги будет печь сапожник, а сапоги тачать пирожник»? Вы что дума­ете: умнее всех, а мы тут идиоты?! Я Афган прошел, а меня тут соб­ственную Родину продавать заставляют!

Исаев шел обратно через всю часть, понуро опустив голову. «Может об этом и хотел мне тогда сказать Кузнецов. Конечно же, он знал, откуда это пошло».

- Дядя Ваня, дядя Ваня, вы меня помните? - вывела Исаева из задумчивого состояния девочка.

Иван только теперь увидел детей, играющих на траве возле клуба, а среди них Марину Егорову.

- Конечно, а как же, только что ты тут делаешь?

- А мы тут живем, вот в том доме. И мама тут, и бабушка.

Возле клуба, на длинной скамейке, сидели, в основном, пожи­лые женщины.

«Какой ужас! - подумал Иван, - где же те генералы, сыночки бывших легендарных маршалов: Мерецков, Черненко, Брежнев, Шульженко, которых я знал лично, бездарей, прошедших строе­вым шагом все должности от командира взвода до командира ди­визии и выше? Наверно, спрятались по щелям. Да таким все равно, что продавать, кого продавать: сослуживцев или Родину! Но где же Ахромеев?»

И Ахромеев приехал в Молдавию вместе с Бакатиным.

- Так кто же все-таки нам мешает навести порядок в Союзе?! ­несколько раз спросили их ветераны, собравшиеся в огромном зале дворца культуры.

- Говори, Бакатин, честно говори! - громко сказал Ахро­меев.

- Правительство, - обреченно сказал министр.

Буквально через несколько месяцев Бакатин был снят с долж­ности, а Ахромеев повесился в собственной квартире.

- Никогда не поверю! - орал тогда Иван, - умнейший чело­век, мозг Советской Армии и чтобы повесился! Вранье! Мразь, по­донки, мафия захватила власть! Это же конец для Союза и для Рос­сии!