Глава тридцать третья

Людмила, как всегда, не вошла, а прямо влетела в дом Сердю­ченко. Увидев стариков, разделывающих зайца, весело сказала:

- О! Старики-разбойники! Здрасьте! Настенька, дай твой рюк­зак! Вот я вам обоим подарки из Китая привезла. Японское произ­водство, потом наденете! Дети, за мной! - Дети, поздоровавшись со стариками, таща рюкзаки и сумки, вошли в комнату.

- Смотри, что она с детьми делает! - возмутился Виктор. ­Нагрузила всяким барахлом в ярких сумках!

- Ладно тебе, сейчас время такое, интересно, что она нам при­везла? Глянь, пуховики, но какие яркие и легкие, вот в них бы на охоту походить. Смотри - все предусмотрено, все продумано: кар­маны, застежки.

- Давай делать начатое дело, что - вот так стоять и буду воз­ле подвешенного зайца!

- Ну давай, тут и осталось-то передние лапки освободить.

- Опустела наша конюшня. Когда-то свинья, корова, козы обитали тут, а теперь ... - грустно вздохнув, сказал Виктор.

- Ага! И кто бы им сено, корм заготавливал? Мы с тобой от­косились, относились, только и осталось, что с ружьишком по тай­ге шататься. Ты вот зря со мной не ходишь, я стал себя значительно лучше чувствовать.

- Может и зря, вот завтра и попробуем. Я места все знаю, сколь­ко куда километров. Начнем с десяти верст, - это почти до Черно­го камня.

- Договорились, наберем всяких лекарств, чтобы ты не боял­ся, возьмем бутылочку «для сугрева» и пойдем.

- Мужчины, мы проголодались, давайте к столу!

- Что-то вы быстро приготовили, И десяти минут не прошло.

 - А у нас все было готово, только подогрели. За границей уже давно «все для людей, все для народа», не только на лозунгах!

- Ну, Людмила, ты всегда в своем амплуа, а где же ваш «глава семейства»?

- у нас «глава семейства - я, а он - »голова семейства», кста­ти, укатил в Японию: машины оттуда перевозит, а тут продает.

- Слушай, Людмила, - спохватился Виктор, - давний воп­рос меня мучает.

- Насчет японцев, что ли? Так мы это давно решаем. Мой Та­расик уже многое узнал, только это попозже, иначе весь смак про­падет.

Сели за стол. Настенька, красивенькая, черненькая, большег­лазая девочка, сразу уцепилась за деда Виктора, а Иван сел между бабушкой Надей и Яковом. Яков разлил всем по стопкам приве­зенного Людмилой коньяка, немного подумав, налил и Ивану.

- Давай, лей, лей, тем более, что он и есть именинник!

- Ну да, он родился-то в мае!

- Ладно вам, я говорю, значит знаю!

- Опять загадки?

- Да никаких загадок. Ванька, принеси ружье в чехле. - Ваня подал красиво изготовленный кем-то деревянный чехол. - Дети, что тут находится?

- Ружье дяди Вани! - быстро сказала Настенька.

- Какое ружье? - удивился Виктор.

- Ну-ка ты, Ваня, скажи более распространенно.

- Там находится ружье, которое мы должны вручить Ивану Егоровичу Исаеву, когда он выйдет на пенсию.

- Молодцы, дети! Иван Егорович, как мне известно, на пен­сию вышел, поэтому секрет должен раскрыться. Открывай, Ваня!

Иван положил чехол на край стола. взял снятый с шеи Людми­лы ключик в виде крестика и, отомкнув оба замочка, открыв крыш­ку. В красиво отделанном красным бархатом углублении лежала украшенная изумрудами сабля Чубарова. Все восхищенно ахнули.

- Вот, Виктор Иванович, - став торжественно серьезной, ска­зала Людмила, - вручите эту дорогую вещь тому, кому вы восем­надцать лет назад ее подарили!

Виктор взял дрожащими руками саблю и молча передал ее Ива­ну. Ванька так растерялся, что не мог ничего сказать. Он, улыба­ясь, недоуменно посмотрел сначала на мать, потом на деда с ба­бушкой, на сестренку, удивленными глазами смотревшую на все это. Потом, заплакав, поцеловал деда Виктора и выбежал с саблей в конюшню. За ним шмыгнула и Настенька.

- Гляди, какая! А камни-то, камни блестят, вот красота, ни­когда бы не подумал! Смотри, надпись: «Графъ Чубаровъ!» Эта штучка миллион стоит, если не больше! Смотри, Настенька, нико­му ни слова! Нет у нас ничего, а то убьют еще! Это очень дорогая вещь!

- Могила, - прошептала Настенька, - пусть это будет наша самая большая тайна.

- Дети! Вы куда пропали? - позвала Люда, - Так вот что я и хотела сказать: теперь выпьем за то, чтобы вот такие подарки мы не прятали годами, боясь, что их отберут, а спокойно дарили друг другу. Пусть эта сабля, Ваня, историю которой расскажет сам Вик­тор Иванович, принесет тебе" только счастье и ничего больше. ­Выпили и стали закусывать.

- А как же японцы? - не выдержал Виктор.

- Живы твои друзья, правда, Кова умер, письмо у меня есть, только это потом, иначе ужин не удастся!