Глава сорок пятая

Уже было далеко за полночь, когда, сменив Якова Ивановича, заступил «в наряд» сын Людмилы - Ваня. Как и все мальчишки в этом возрасте, Иван начитался фантастических книжек, и заступ­ление на дежурство в глухой тайге за тридевять земель от челове­ческого жилья, иначе чем как что-то сверхестественное не представ­лял. И хотя дед ему посоветовал: без надобности не высовываться, Иван все же посидел-посидел возле раскаленной, пылающей бере­зовыми дровами печки, подбросил пару поленьев и решил «прогу­ляться». Вначале по малой надобности, хотя шофер специально для этого притащил в коридор ведро и наложил в него снега, а когда вышел и увидел усыпанное звездами небо с круглой луной, совсем размечтался: «Вот это да, - почти вслух сказал он, - я такого в жизни не видел, прямо, как в планетарии, а звезды-то так и мерца­ют, так и искрятся! Прямо, как живые, и ни облачка!»

Черное, бездонное, усыпанное бриллиантами небо действитель­но жило, дышало, двигалось. Луна, висевшая почти над горными хребтами, заливала бледно-туманным светом верхушки таежных деревьев, отчего они были еще таинственнее и сказочнее. Так и ка­залось, что сейчас что-то неведомое закричит протяжным голосом и умчит навстречу звездам, в иные, доселе неизученные миры.

Ванька трусливым не был, даже мечтал поступить в аэроклуб, но, услышав, как зашуршали ветки ближних деревьев, быстро по­вернул в ту сторону двустволку. Но ничего подозрительного не об­наружил. Совершенно черные громадные деревья качнулись, по­винуясь несильному дуновению ветерка, зашуршали ветками, кряк­нули пару раз стволами и успокоились.

Тихо и безмолвно. Иван присел, чтобы лучше рассмотреть при­легающую к избушке поляну, видимо, служившую когда-то Егору огородом, и ничего не увидел. «Интересно, ни зайцев, ни лисицы, хотя бы белка пробежала - никого.» И действительно - никого. Парень от избушки не отходил, стоял прямо у двери, буквально в двух шагах. Полушубок, валенки, ватные брюки, шапка, рукави­цы - вся сибирская экипировка, проверенная, испытанная в этих краях, переносила любые невзгоды, а сейчас было где-то чуть боль­ше двадцати градусов мороза, да, притом, после такой печки, так что Ваня и не заметил, что вышел в расстегнутом полушубке. Ледя­ной холодок стал заползать ему на грудь, и Иван, поставив ружье к стене, снял рукавицы и стал застегиваться.

Снова зашуршал ветерок в кронах больших сосен и елей, но шум от него не прекращался. «Ша-а-х, ша-а-х», - неслось из тайги. Иван прислушался. «Ш-ш-варк, ш-ш-варю>, - продолжал ось. «Будто бы кто-то идет», - пронеслось в голове парня, и он, скрываясь за стены избушки, пошел на шварканье. Снег скрипел под ногами юноши, и он, становясь не на всю ступню, старался передвигаться как можно тише. На чердаке забеспокоились голуби: «У_у_у».

Лунный свет уже не попадал на ближние от избушки деревья и темнота становилась непроглядной. Но между черными стволами белел снег, и можно было кое-что разглядеть. Иван снова присел, прямо возле правого угла избушки. Шорохи прекратились. Мед­ленно переводя взгляд от одного ствола к другому, Ваня, затаив дыхание, прислушивался к любому шороху, но ничего не было слышно. Внимательно осмотрев часть тайги, которая прилегала к правой стороне избушки, Иван перенес свой взгляд на вездеход, стоявший почти на вершине сопки, оттого хорошо освещавшейся лунным светом, и замер, сердце его покатилось куда-то в пятки.

Возле внушительных размеров теперь уже совсем черной ма­шины стоял огромный человек. Иван вначале, со страху, не понял, насколько он большой, но когда увидел, как эта громадина спо­койно поставила ногу на гусеницу вездехода и, легко подпрыгнув, стала на самом верху, размеры его были неописуемы.

Иван, забыв осторожность, метнулся к избушке и, открыв дверь в первую комнату, почему-то шепотом, но довольно громко ска­зал:

- Он там, на вездеходе, он угонит его! Первым проснулся Виктор:

-Кто там?

- Человек, этот человек, я его выследил, - уже громко говорил Иван. Мужчины быстро поднялись, молча оделись и, схватив ружья, по-одному выскочили из избушки.

- Только не стрелять! - тоном приказа сказал Виктор. - Вань­ка, где он?

- Там, на вездеходе!

На вездexoдe никого не было. Бледный лунный свет уже уползал с верхушек сопок, но машина еще просматривалась хорошо. - Ну, Ванька, ты даешь, - начал было шофер.

- Вон он, слева, смотрите за вездеходом!

И действительно, с тыльной стороны вездехода кто-то шел, были видны голова и плечи.

- Не стрелять! - еще раз повторил Виктор.

- Что тут стряслось? - высунула голову из-за двери Людмила.

- Мама, смотри, там, у вездехода, человек ходит, огромный такой!

- Да, громадина, - сказал Яков, когда существо вышло из-за вездехода, - с таким лучше не встречаться в тайге.

А человек постоял-постоял и стал медленно удаляться в сторо­ну уходящей луны. Вдруг, совсем с другой стороны, раздался душераздирающий вопль. Существо остановилось, крикнуло точно так же и скрылось в черноте тайги.

- Надо бы посмотреть машину, - сказал Виктор, - мало ли что.

- А что ее смотреть, он там ничего не сделает, в кабину не за­лезет, аккумулятор я отсоединил, - отозвался водитель.

- И все же надо сходить, - поддержал Виктора Яков, - бе­рите фонарики и пошли. Ваня, останься тут, и ты, Людмила, не вы­совывайся.

- Это же надо, вот тебе и снежный человек, он же черный весь, - сказала Людмила, когда мужчины ушли к вездеходу.

- Вначале мне показалось, что он был серым, - сказал Ваня, ­я его хорошо видел при лунном свете.

- Чем же он тут питается? Мне даже и сейчас не верится, что мы его видели, может, это сон?

- Ну да, «сою>. Вон, уже деды наши возвращаются.

И тут из глубины тайги донесся какой-то своеобразный писк, притом писк все усиливался и усиливался и, наконец, превратился в мощный свист с каким-то шипением.

- Смотри, смотри, мама, вон туда!

Людмила повернула голову в то место, на которое указывал сын. Над тайгой, ярко освещенной лунным светом, медлённо полз круглый приплюснутый диск, на самой верхней ноте писка он ос­тановился и потом, резким скачком, прыгнул далеко вверх и, стре­мительно уменьшаясь в размерах, исчез в черном небе.

Мужчины, шедшие от вездехода, тоже увидели диск и, остано­вившись, смотрели, пока он не скрылся.

Над тайгой грохнул своеобразный хлопок и все стихло. Звездное небо еще пуще заискрилось, задвигалось, задышало, казалось, что вот-вот оттуда отделится какая-то точка и увеличиваясь в размерах, понесется к земле.

Но ничего не происходило. Черное многоликое пространство безразлично смотрело на притихшую тайгу миллионами подмиги­вающих глаз и молчало, молчало уже триллионы лет, и будет мол­чать так же вечно.