Целую ночь шел дождь. Ветер неожиданно стих. Притихшую, словно вымершую колонну окутал полнейший мрак. Первое происшествие заставило принять необходимые меры. Выставлено боевое охранение, на каждые пять машин - часовой. Начальник штаба, майор Давыденко, вернувшийся с командиром рекогносцировки местности, теперь сидел в мастерской и вместе с Исаевым разрабатывали план дальнейших действий.
- По уставу военнослужащего хоронят на месте гибели, но что мы скажем родственникам погибшего?
- А что говорит замполит?
- Ничего, уже небось пишет докладную. Какого черта их туда понесло!
- Они же думали, здесь как у нас. Вина захотелось!
- Командир говорил, по радио передали, что выслали нам навстречу отделение на БТР. А что со вторым солдатом?
- Так вот уже два часа операция идет, Оксана туда никого не пускает.
- Ну У тебя жена! И где ты ее такую отыскал? - А чего? Нормальная жена, я доволен и очень!
- Не то слово, я такую впервые вижу, чтобы и красивая, и умная, и добрая, и строгая.
- Слушай, Боря, давай лучше посты проверим, все равно не спим. - Пошли.
Они, надев накидки поверх бушлатов, нырнули в темноту.
Шли рядом вдоль машин, молча.
- Стой, кто идет?!
- Тирасполь, ты Иванов?
- Ага, только что кто-то ракету пустил недалеко от нашего левого фланга, но она как-будто и не загорелась полностью, а поднялась высоко.
- Это, скорей всего, разведывательная ракета, для указания целей, кто-то нас засек.
- Только этого нам не хватало, Исаев. Буквально через десять минут зашипела вторая ракета, но уже
с правого фланга.
- Точно, это указательные ракеты, нужно двигать колонну.
- Ты что, пока мы двинемся ...
Но в этот момент что-то противно засвистело и завыло.
- Мины! - закричал Иван и бросился в сторону, где, предполагал, стоит санитарная машина.
В это время, метрах в двухстах, грохнул первый взрыв и, словно отвечая ему, откуда-то спереди ударил крупнокалиберный пулемет.
Подбежав к санитарной машине. Исаев увидел, как от темной глыбы отделились три фигурки.
- Оксана, стой! - закричал Иван. Одна темная точка остановилась, и Исаев, подбежав, схватил жену в охапку и, не обращая внимания на ее протесты, затащил под шасси МАЗа и закрыл собой.
- Ты с ума спятил, а если бы мы упали!
Но в это время прогремело еще несколько взрывов.
- Сиди и не двигайся! Мне так спокойнее! - почти на ухо прокричал Иван. Мины выли и взрывались еще, как минимум, полчаса. Пулеметные очереди уходили все дальше и дальше, потом совсем затихли.
- Похоже, что из пулемета стрелял кто-то из наших? - Оказывается под МАЗом сидели еще двое солдат.
- Командир говорил, БТР к нам шел, может они?
- Оксана, как с раненым?
- Плохи дела, брюшина разорвана, поврежден кишечник, не жилец он. Если бы в госпиталь, да и то вряд ли. - И что же делать?
- Это вам решать, мы свое сделали, обработали, зашили, а дальше - что будет.
- Может до утра посидим у меня?
- Можно и посидеть.
- Проверить личный состав и доложить начальнику штаба! - пронеслась команда.
Все прошло на редкость благополучно. Иван с Ольгой про говорили почти до утра, на заре задремали.
Утром командир построил батальон:
- Товарищи солдаты и офицеры! Сколько раз инструктировали - никуда не отлучаться из расположения. Нарушили, вот результат: один убит, один ранен, а третьего ждет трибунал. Но мы же люди, человеки, пусть это будет нам горьким уроком. Так вот, запомните все: никуда никто не уходил, никакая женщина в вас не стреляла, был минометный налет - вот жертвы! Всем понятно?! Может кто хочет разбирательства? Заместитель по политической части, там меня слышно? Врач, ранение осколочное и смерть в результате разрыва мины, понятно?
- Понятно! - громко ответила Оксана.
- Ну вот и хорошо, хотя не очень. После завтрака двигаемся дальше, больше привалов не будет.
В это время из-за небольшой скалы показался БТР. Наш, советский, с номером и звездой.
- А вот вам и обещанная помощь! - сказал комбат, показывая на быстро идущий четырехосный БТР.
Бронетранспортер резко остановился прямо посреди строя и из него вышли двое военных, один большого роста и могучего телосложения, другой поменьше.
- Подполковник Сердюченко, - представился рослый.
- Старший лейтенант Кроть, - отрекомендовался тот, что поменьше.
- Вовка, неужели ты?! - вдруг крикнул Исаев и неуверенно пошел к военным.
- Иван, Ваня! Вот это встреча, ничего себе «целина»! Отец писал, я только на днях письмо получил.
Все удивленно смотрели на обнимающихся.
- Пойдем ко мне, - начал Иван, - с женой познакомлю.
- Как - «с женой», - удивился Вовка, - у вас что, семьями воюют?
- Да нет, она врач батальона.
- Понял, но сейчас не могу, мы вам языка привезли.
- Петров, давай пацана! Солдат вывел мальчика лет десяти-двенадцати.
- Вот, полюбуйтесь, ракетами на ваш батальон мины наводил, что делать с ним будем? Солдаты понуро молчали.
- А что с него возьмешь, совсем ребенок еще, - сказал кто-то, - посмотрите, он почти босой стоит, пальцы видны.
Переводчик, солдат- таджик, перевел все мальчику. Тот стоял, высоко подняв голову, и презрительно' смотрел на строй, иногда по его лицу пробегало что-то наподобие ухмылки.
- Отпустить его надо, пусть идет, небось, мать ищет.
- Никто его не ищет, - сказал Сердюченко, - афганские матери сами посылают своих детей, как они говорят - постоять за Аллаха!
- Да не может быть, ведь ребенок совсем, - вдруг сказала Оксана и подошла к мальчику. Тот посмотрел на нее с такой злостью и что-то резко крикнул.
- Он сказал: не подходи - женщина! - перевел таджик.
- Смотри, какой он худой и одежды никакой, - не унималась Оксана, - Павел Петрович, принесите ему что-нибудь одеться.
Солдат все переводил ребенку, но тот только ухмылялся посиневшими губами. Руками, впереди связанными, несколько раз изображал моление Аллаху.
- Да развяжите ему руки, куда он денется!
- Развяжите, - сказал Владимир.
Фельдшер принес бушлат и сапоги, но мальчишка категорически отказался что-либо надеть.
Оксана попробовала дать ему кусок хлеба, так он так ударил ее по руке, что хлеб улетел далеко в сторону и упал в грязь.
- Да отпустите вы его, - зашумели солдаты, - что с него возьмешь!
- Никуда он не пойдет, а если пойдет - его убьют свои же, сказал Владимир, - ему одна дорога - в лагерь.
- Неужели вот такого и в лагерь?
- Их там обучают, кормят, одевают, это самый лучший вариант.
- Ну отпустите, посмотрим, что он будет делать.
Солдат отвел мальчика в сторону и что-то сказал, сам отошел на несколько шагов назад. Парнишка стоял спиной к строю и военные не видели его лица, но потом он вдруг резко повернулся и, что-то закричав, рванул на себе и без того худую куртку.
- Он сказал: стреляй шакал, в лицо стреляй, не бойся, смерть за свободу - большая милость Аллаха!
Солдатский строй только ахнул.
- Вот, замполит, никакой агитации не надо, вот что делают безграмотность и фанатизм! - сказал командир.
- Господи, ведь, по сути, почти ребенок!
- По машинам! - прозвучала команда. Все разбежались по местам.
Иван подвел Оксану к Владимиру.
- Очень рад, очень рад. Хотя бы так, но все же свиделись.
- А где же ваши?
- Мои? Так из Благовещенске и живут, а я вот тут уже второй год.
- Ну что, бывайте, на базе поговорим, тут совсем рядом.
Уже ревели моторы, на оставленного мальчика никто не обращал внимания. А он смотрел недоуменно на действия военных и вдруг, упав на колени, стал бить кулаками по грязи, плача и причитая. Но его уже никто не слушал. БТР взревел и двинулся вперед. Ребенок неожиданно резво вскочил с земли и побежал, обгоняя машину и что-то крича. Бронетранспортер остановился и выскочивший солдат-таджик схватил мальчишку за руку и увлек внутрь. А колонна, оставляя клубы светло-серого дыма от работающих дизелей, медленно поползла вперед, все больше и больше врезаясь в горы.
Что ждало семью Исаевых впереди, один только Господь Бог и знал.
- Вот шарахнуло бы в нашу машину, были Иван и Оксанада больше нет. Мы никогда не говорили об этом, но если случится так, что я умру или погибну первым, очень прошу тебя: продай все, заплати сколько надо, но похорони меня там, возле березок, пусть, хотя бы так, мы будем настоящею семьею.
- Ты чего это расклеился? Трупов не видел? Рано нам еще об этом. Теперь мы ему вот обязаны, - Оксана показала на живот, _ кто бы ни родился - это будем «мы», только в одном человеке, в нем будет течь моя и твоя кровь, у него будет твоя и моя душа, и этому «мы» нам надо посвятить себя. Я к этому готова, всю свою жизнь отдам для него, а еще вернее - для нас.
- И я готов, но жизнь есть жизнь, и все может быть. Я хотел бы, чтобы хоть бы кости мои лежали рядом с костями моих родителей.
Комментариев нет:
Отправить комментарий