Виктор Иванович сидел на большом камне возле тоскливо журчавшего ручейка, оставшегося от речушки Чурук-Су, за лето почти высохшей, и думал.
Заканчивалось лето. Август - красивейший месяц в этом овеянном стариной, полустепном, полугорном местечке Крыма.
«Вот и побывал я, и пожил там, куда ни за что бы не подумал, что занесет меня судьба! Надо же! ДО XIV века это место называлось «Салхат», до присоединения к России - Зски-Крым. ДО ХН! века - центр Крымского улуса Золотой Орды. Тут когда-то монеты чеканились, рядом монастырь Суруб-хач, даже мечеть хана Узбека сохранилась. Здесь жил и умер Александр Грин. Да, легендарное место, только мне тут как-то не по себе. Болеть стал, нужно видно в Сибирь подаваться, пока не поздно. И у Ивана с Ольгой не все клеится. Хотя жизнь вроде бы как и у всех. И проблем больших вроде бы не было, а все как-то не так, тоскливо и пусто на душе, особенно когда Ивана нет. А он, став командиром роты, совсем почти не появляется дома. Вот и сейчас укатил в Белоруссию, будто в Крыму места мало. Последнее письмо пришло из какой-то Баравухи. И еще все чаще и чаще стал вспоминать я избушку Егора;
Исаева, его рассказы про Волчье логово. Не ВЫХОДИТ из головы и самородок. И зачем Егор поручил мне такое дело, - продолжал размышлять Виктор, - хорошо, что хоть о золоте кроме меня да Ивана никто не знает. А если бы Ванька меня не послушал, да Ольге рассказал, а она бы матери своей, а мать ... Да что раздумывать теперь! И Иван понимает, что правильно сделал. Ольга совсем не та стала. Как бы не загуляла.
Виктор, опершись на палку (теперь он из-за радикулита не расставался с ней), медленно поднялся с насиженного места, разогнул спину, несколько раз повернул корпусом влево-вправо - вроде бы боли не было.
- А все же надо было еще кому-то сказать, может Рите? - подумал Виктор и тут же, как по велению волшебной палочки он услышал ее голос:
- И чего стоишь-то? Шел бы в дом, на веранде такой же воздух, прилег бы отдохнуть. Что-то ты в последнее время все стремишься к одиночеству. Может мучает что, так скажи - не чужие ведь.
- А у меня к тебе действительно разговор имеется, - вдруг решился Виктор. - Присядем?
- Отчего же, можно и посидеть, нам теперь спешить некуда. Я вот сама тебе хотела сообщить кое-что - Что же?
- Да ладно, говори, что У тебя?
- Так у меня разговор длинный, только сразу уговор - ни одна душа об этом знать не должна.
- Ну, ты меня совсем заинтриговал!
- Так оно и получается. Ты помнишь, Поляков писал Софье Ивановне о дубовом гробе? Так вот, этот гроб и все что в нем было, я нашел. - И Виктор рассказал Рите все и очень подробно.
- Но это еще не все, червонцы червонцами, а Егор нашел в Саянах, при довольно сказочных обстоятельства, золотой самородок, весом не меньше килограмма. Когда Исаев мне рассказывал, как это произошло, то я вначале не поверил. А через много лет, когда Егор понял, что скоро умрет, он отдал его мне с условием, чтобы я передал Ивану только после его женитьбы. Я сдержал слово, хоть и не совсем так, как Егор того желал. Рассказал я Ивану о самородке раньше - после смерти Насти. А когда он женился уговорил не рассказывать об этом Ольге.
Рита слушала, не перебивая, а когда Виктор замолчал, тихо сказала:
- Никому золото счастья не приносило, так говорил еще мой
отчим. Он честно прожил свою жизнь, хотя и его угробил, по сути, маленький кусочек золота - печатка. А тут целый самородок, и стоит, верно, больших денег ... А что Ольге не сказали - правильно сделали, она все больше и больше под мамочкину дудку пляшет. Вот и Ванятку забрали у меня, хотя ему у нас спокойнее было. Скорей бы Никита Игнатич выздоравливал, он бы быстро все на свои места поставил. А так ... И решила я в Голодаевку вернуться, не нужна я здесь никому.
- Это как же понимать: «Не нужна»? А мне, а Ивану?! Что касается Ванятки, он хороший мальчуган, сам когда-нибудь разберется. Насчет Никиты Игнатича - тут видно, дело - труба, инфаркт есть инфаркт.
- Так не старый ведь, еще и шестидесяти нет.
- Да с такой стервой год за три считать надо, как на фронте. - И Виктор тоскливо улыбнулся.
- Видать, больно красива была в молодости, она и сейчас еще ничего.
- До моей Насти ей, конечно, далеко, но что так - то так.
- Никак забыть не можешь?
- А чего забывать-то, она всегда со мной. Хоть в этом мне повезло.
- Да, в чем повезло, так повезло ... А о золоте, конечно, никому ни слова. Но ведь надо же с ним что-то делать? Какие у вас планы?
- Ивану решать.
- Только бы Ольга не узнала. Чует мое сердце - не будут они
жить вместе.
- Надо было Ивану на Оксане жениться, девочка она умная и
красивая, теперь врач.
- Да ты что?! Они же брат и сестра!
- Какие там брат и сестра! О чем говоришь, Рита?
- Ладно, пойдем отсюда. Оксана уж третий раз замуж выходит, и мужиков-то подбирает, как издевается: то Ефрем, то Серафим, а теперь вот - Филимон, смех да и только. А девке скоро тридцать.
- Как тридцать?!
- Ты что ж думаешь, - время остановилось? Николай уже, почитай, пятый год как погиб. Не ладно у нее жизнь складывается. Сны я плохие стала видеть. Не к добру это ... Пойдем, братик ты мой родненький, лучше на веранде поболтаем. Вон, и солнце к закату поползло.
- Да уж, пойдем, во дворе у нас веселей.
- О, детворы полон двор, скучать не дадут. Твою клубнику-то всю оборвали, и малину ...
- Да пусть едят, не жалко.
Будто услышав разговор, в переулок вылетела стайка ребят.
Увидев медленно идущих Виктора и Риту, они понеслись в их сторону:
- Деда! Бабуля! Там дядю Ваню привезли, машина с крестом приехала.
- Господи Иесусе, - прошептала Рита, - почему привезли? Виктор заковылял быстрее.
- Не кричите все, говори ты, Фаина! - обратился он к старшей.
- Дядю Ваню санитарка привезла, искалеченного.
- Живой он, даже улыбается! - закричали дети наперебой. - Опять несчастье! Да сколько же можно! И все на одного человека! - с отчаянием проговорил Виктор. - Где же Господь Бог, неужто Ванька такой грешник?!
Комментариев нет:
Отправить комментарий