Глава девятая

Виктор Иванович нервничал. Он, медленно перекатываясь и опираясь на большую палку-дубину встал и, простонав от боли, заковылял вниз во двор.

«И куда это она запропастилась? - думал он. - Ну день-два у Ивана, денька два у Оксаны - от силы неделя, а уже восьмой день, как нет, хотя бы телефон у кого был. И даже адреса Оксаны у меня нет. Дать телеграмму Ивану? Зачем парня тревожить, может она сегодня и приедет?»

- Виктор Иванович, слышали, по радио передавали? - обра­тилась к нему соседка-татарка, когда он сидел уже на срубе колодца. - Не слушаю я это радио, брехня все, только и слышно: «уско­рение», «перестройка» ...

- Чего - «брехня», уже почитай неделю передают: автобус, ехавший из Симферополя, сгорел, ищут - кто ехал в нем. Риты Ива­новны-то давно нет.

- Ты что? Сдурела? Да и почему она должна была ехать из Сим­ферополя, она вернется из Джанкоя, зачем ей кругаля давать? ­Виктор заволновался и, еще больше согнувшись, поплелся на ве­ранду, с большим трудом преодолевая каждую ступеньку.

- Да что вы, Виктор Иванович, я же просто так ляпнула.

- Вот-вот, ляпнула, - пробурчал Виктор, поднимаясь по ступенькам. Подошел к телефону, постоял, постоял, и поднять трубку не решился, - нет, схожу-ка я сам в милицию, заодно разомнусь.

Было раннее утро, татарка вывела своих коз и теперь возвращалась со стороны речки.

- И куда же вы такой собрались?

- В милицию схожу, мало ли чего.

- Так позвонить можно, чего идти-то, пойдемте домой, пойдемте, а я сама и позвоню, раз вам боязно.

Вернулись, Зульфия набрала номер милиции:

- Извините, вот у нас женщина уехала и до сих пор не верну­лась. Рита Ивановна, а фамилия ...

- Исаева, - подсказал Виктор.

- Исаева, Исаева. Куда направили? Голодаевка? Какая Голодаевка?

Виктор выхватил трубку.

- Я брат Риты Ивановны. Что вы только что женщине гово­рили?

- А то, что мы уже неделю назад отправили запрос в Голода­евку. На месте аварии найдена сумка с документами на имя Исае­вой Риты Ивановны, уроженки Голодаевки Ростовской области и прописанной там же. Сумка у нас, нужно прийти для подтвержде­ния. Алло! Алло, вы что же молчите?

У Виктора потемнело в глазах, он, судорожно глотая воздух, бросив трубку, стал медленно опускаться на колени, потом попы­тался опереться на руки, но они подвернулись и громадное тело сибиряка неуклюже грохнулось на пол.

- Воды, воды, нашатырь, Зария! - не своим голосом запри­читала татарка, выскочив на веранду, но во дворе никого не было. Зульфия схватила кружку воды и брызнула из нее на мертвенно бледное лицо Виктора. Тот вздрогнул и начал дышать.

- Скорая! - кричала в трубку телефона татарка, - мужчине плохо, Октябрьская 119, миленькая, побыстрей, я одна, хорошо­попробую. - Бросив трубку, Зульфия наклонилась к Виктору и, взяв за руку, стала искать пульс, ничего не найдя, выбежала во двор и стала звать сестру. Сбежались все, кто услышал ее испуганные крики.

- Что случилось?!

- Говорят, Виктор Иванович умирает!

- Такой мужик был. Как же это?

- Почему - «был», просто сознание потерял, вот Зария нашатырь несет. После нашатырного спирта Виктор открыл глаза.

Подъехала «скорая».

- Вынесите его на веранду!

- Да кто же вынесет такую громадину?

- Тогда отойдите!

Сделали укол, привели в сознание.

- Вы все понимаете, больной, где вы? 

- Дома, что же это я? - Виктор попытался встать, но врач остановила его.

- Полежите пока так, сделаем ЭКГ, только потом.

- Неудобно же доктор вот так, на полу.

- Удобно, удобно, пока двигаться нельзя.

Люди вышли из комнаты на веранду и стали негромко обсуждать происшедшее:

- Как же она там оказалась?

- Передавали уже несколько раз, что установлены личности только трех человек. Говорят, девочка пяти лет жива осталась, ут­ром ее один шофер увидел на дороге.

- И как только уцелела!

- Да, и передали, что уже в сознании в больнице лежит.

- За водителя сказали, что двое детей остались, молодой шее.

- Может, пьяный был?

- А кто теперь узнает, все сгорело. Если б девочку не нашли не узнали бы.

- Говорят, что на дороге даже следа не видать.

- Неправда, у нас сосед - милиционер, говорил, что правое колесо срезало, автобус и улетел в пропасть.

- Какая смерть страшная!

- Смерть любая страшна, не дай Бог.